-- Наш разговор -- между нами? -- отрывисто спросила она, отвернувшись.
-- Конечно. Я завтра зайду к вам, ладно?
-- Хорошо... Только чтобы об этом разговоре даже не намекать. Условие?
-- Даю слово. Итак, до завтра. Расписания привозить уже не надо?
-- Ну-у?! А кто обещал молчать? Чудовище! Кстати, мне эта цепочка ужасно натерла руку. Я сниму эту сбрую, а вы спрячьте ее в карман.
-- Ах вы, прелесть моя. Давайте!
ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ ГЛЫБОВИЧ
I
-- Миленький мой, -- сказала госпожа Принцева. -- Вот уже почти месяц, как мы с тобой признались, что любим друг друга. По-моему, мы должны быть счастливы (я, конечно, и счастлива...), но ты -- ты меня беспокоишь! Что с тобой? Ты задумчив, молчалив, часто, сидя в уголку, что-то шепчешь, на вопросы отвечаешь невпопад... Милый! Может быть, ты разлюбил меня? Может быть, я тебе за один месяц надоела? Или другую встретил? Конечно, если ты меня разлюбил -- против этого ничего не поделаешь... сердцу не прикажешь. И я требую только одного -- откровенности. Встретил другую -- что ж делать... Нужно сказать... Только имей в виду -- если это правда, я этого так не оставлю. Слава Богу, серную кислоту еще можно достать, когда хочешь...
Действительно, у Глыбовича было задумчивое, рассеянное лицо и глаза смотрели грустно-грустно не на Принцеву, а куда-то в угол.