-- Тебе никогда не приходило в голову -- что будет, если твой муж узнает о наших отношениях?
-- Что будет? Скандал будет.
-- О, -- сказал Глыбович со стоном. -- Я боюсь другого... Убийства!
-- Ты думаешь, он тебя убьет?
-- Как ты меня мало знаешь... Стал бы я о себе думать! Не меня... Я боюсь, что безумная карающая рука опустится на тебя!
Госпожа Принцева прижалась к Глыбовичу и спросила то, что, наверное, уже несколько тысяч лет спрашивается в подобных случаях:
-- Тебе будет жалко, если я умру?
-- О, можешь ли ты спрашивать! Но не забывай, после тебя останутся дети -- двое невинных крошек... Что с ними будет? Убийца-отец или пойдет на каторгу, или, в лучшем случае, оправданный, начнет пить, чтобы алкоголем заглушить муки совести и раскаяния... Пьяный, опустившийся, будет приходить он в холодную, нетопленную комнату и будет он колотить и терзать безвинных детей своих. "Папочка, -- будут спрашивать они, складывая на груди исхудалые ручонки. -- За что ты нас бьешь?" -- "Молчите, проклятое отродье", -- заревет отец.
Припав к плечу рассказчика, госпожа Принцева тихо плакала.
-- А потом он умрет в белой горячке около трепещущих испуганных детей. С ужасом будут взирать они на его искаженное злобой и безумием лицо... Кстати, у него есть что-нибудь в банке?