-- Да, конечно. Я к Илье Константиновичу часа в три загляну. Всего хорошего.
В три часа я у Ильи Константиновича.
-- А, господин анархист, -- весело встречает он меня. -- Традиционно? Садитесь! Я знаю, вы моих не курите, так я вам эти предложу, был Петр Матвеевич и забыл их у меня на столе. Курите контрабанду. Хе-хе.
-- У Петра Матвеевича папироски хорошие, -- соглашаюсь я, закуривая. -- Марфу Илларионовну давно видели?
-- Позавчера. В театре были. Потом поехали компанией ужинать и очень жалели, что вас не было.
-- Да, да, очень жаль. Кстати, там у вас есть насчет меня предписание... четыреста рублей, так я...
-- Знаю! Завтра, конечно, Аркадий Тимофеевич. А я те книжки, что вы мне дали, уже прочел. Следующий раз с Семеном Ивановичем их передам.
О "следующем разе" мы оба говорим так же хладнокровно, как о завтрашнем дне, который все равно неизбежно наступит...
Однажды я, по обыкновению, разогнался в свой излюбленный ресторан, и вдруг швейцар остановил меня на пороге:
-- Сегодня, Аркадий Тимофеевич, закрыто: по случаю начала ремонта.