-- Господи, да за что же тут?
-- За что! Уж они найдут, за что. Да вы бы, Аркадий Тимофеевич, послабже писали, что ли. Зачем так налегать... Знаете уж, что такая вещь бывает, -- пустили бы пожиже. Плетью обуха не перешибешь.
-- Ах, Семен Иванович, какой вы чудак! "Полегче, полегче!" И так уж розовой водицей пишу. Так нет же, и это для них нецензурно.
-- Да уж... тяжеленька ваша должность. Такой вы хороший человек, и так мне неприятно к вам с такими вещами приходить... Ей-Богу, Аркадий Тимофеевич.
-- Ну, что делать... Стаканчик чаю, а?
-- Нет, уж я папироску выкурю и побегу. Дома-то у меня такая неприятность, жена кипятком руку обварила.
-- А вы тертый картофель приложите: чудесно действует. Или чернилами обваренное место помажьте.
-- Делали уж; и чернилами, и картофельную муку прикладывали.
-- Ну, даст Бог, пройдет. А Афанасий Петрович по-прежнему чертит?
-- Да уж... горбатого могила исправит. Ну, я пойду. С деньгами как -- традиционно? До завтра?