-- Этот. Ему фамилия -- Коц.
-- Так он же совсем маленький!
-- Подождите: вырастет -- большой будет. Я, конечно, понимаю, что полиции большой еврей приятнее маленького, но сейчас все большие евреи без права жительства как раз израсходовались.
Околоточный, наклонив над мальчиком седеющую голову, молчал.
Душевное состояние было у него такое, как если бы человек со страшной энергией ринулся на запертую дверь, навалился на нее -- а дверь вдруг оказалась незапертой. Влетел он в другую комнату, растянулся с размаху на полу, и все над ним смеются. И если бы организовал он грандиозную охоту на тигра. Сотни загонщиков, дрессированные слоны, ружья с разрывными пулями... Подкрались к страшному логовищу -- и вдруг оттуда, зевая и потягиваясь, вышел на них маленький рыжий котенок.
-- Вот дрянь какая, -- бормотал околоточный, разглядывая мальчишку. -- Я думал -- он большой, а он... Сколько ему лет?
-- Два года, ваше благородие. Ни копейки больше!
-- А где же его родители?
-- Они у меня спрашивают! Это я у вас должеь спросить: где они? Выслали. Ваш же товарищ и выслал. Они и сынка хотели забрать, но как был мороз, а оно кашляло, так они мне его и оставили.
-- Положение! Что же мне с ним делать? С нас ведь тоже спрашивают.