Он взвизгнул от удовольствия. Положил на корочку хлеба кусок леща, посолил его, посыпал перцем, взял в руку свою чудовищную рюмку и зажмурился.
-- Господи благослови! -- сказали мы.
Он поднес ко рту рюмку, запрокинул голову и...
Я не сказал еще ни слова о пятом в нашей компании -- толстом, веселом старике, который, полюбив нас час тому назад "как собственных маленьких детей", пристал к нашей компании на том-де основании, что он тоже веселый человек.
-- Неужели веселый? -- удивились мы.
-- Да, верно.
-- Что вы говорите!
-- Уверяю вас. Я, скажу откровенно, господа, -- очень привязался к вам.
-- Это видно, -- подтвердил Радаков.
-- Очень привязались к нам, -- засмеялся я.