-- Голова кружится...-- пожаловался Андерсъ. -- Поѣдемъ въ театръ.
-- Это идея! Извозчикъ!!
Мы сѣли и поѣхали. Оба были задумчивы. Извозчикъ плелся лѣнивымъ, сквернымъ шагомъ.
-- Смотри, какая прекрасная лошадь,-- сказалъ Андерсъ. -- Такая прекрасная лошадь можетъ мчаться, какъ вихрь. Это извозчикъ еще не разошелся, а сейчасъ онъ разойдется и покажетъ намъ какая-такая быстрая ѣзда бываетъ. Прямо -- лихачъ.
Дѣйствительно, извозчикъ, прислушавшись, поднялся на козлахъ, завопилъ что-то бѣшенымъ голосомъ, перетянулъ кнутомъ лошаденку -- и мы понеслись.
Черезъ десять минутъ, сидя въ уборной премьера Аксарова, Андерсъ горячо говорилъ ему:
-- Я испыталъ два потрясенія въ жизни: когда умерла моя мать, и когда я видѣлъ васъ въ "Отелло". Ахъ, что это было!! Она даже и не пикнула.
-- Ваша матушка? -- спросилъ Аксаровъ.
-- Нѣтъ, Дездемона. Когда вы ее душили... Это было потрясающее зрѣлище.
-- А въ "Ревизорѣ" Хлестаковъ,-- вскричалъ я, захлебываясь.