-- Виноватъ... Но я "Ревизора" вѣдь не играю. Не мое амплуа.
-- Я и говорю: Хлестакова! Если бы вы сыграли Хлестакова... Пусть это не ваше амплуа, пусть -- но въ горнилѣ настоящаго таланта, когда роль засверкаетъ, какъ брилліантъ, когда вы сдѣлаете изъ нея то, чего не дѣлалъ...
-- Замолчи, -- сказалъ Андерсъ. -- Я предвкушаю сегодняшнее наслажденіе....
-- Посмотрите, посмотрите, -- ласково сказалъ актеръ. -- Вы, надѣюсь, билетовъ еще не покупали?
-- Мы... сейчасъ купимъ...
-- Не надо! Съ какой стати... Мы это вамъ устроимъ. Митрофанъ! Снеси эту записку въ кассу. Два въ третьемъ ряду. -- Живо!..
Въ антрактѣ, прогуливаясь въ фойе, мы увидѣли купеческаго сына Натугина, съ которымъ были знакомы оба.
-- А... коммерсантъ! -- вскричалъ Андерсъ.-- О вашемъ послѣднемъ вечерѣ говоритъ весь городъ. Мы страшно смѣялись, когда узнали о вашемъ трюкѣ съ цыганомъ изъ хора вѣдь это нужно придумать: завернулъ цыгана въ портьеру приложилъ сургучныя печати и отправилъ къ матери на квартиру воображаю ея удивленіе, остроумно остроумно да пока въ Россіи есть еще такіе живые люди такое искреннее широкое веселье Россія не погибла дайте намъ пятьдесятъ рублей на-дняхъ отдадимъ! ,
Хотя во всей Андерсовской фразѣ не было ни одного знака препинанія, но веселый купеческій сынъ самъ былъ безграмотенъ, какъ вывѣска, и, поэтому, послѣднія слова принялъ, какъ нѣчто должное.
Покорно вынулъ деньги, протянулъ ихъ Андерсу и сказалъ, подмигивая: