На другой день Шешпелевичъ и Голдинъ со своими домочадцами -- уѣзжали на первомъ отходящемъ изъ Ялты пароходѣ.
Сапоговъ по обязанностямъ службы пришелъ проводить ихъ.
-- Я на васъ сердца не имѣю, -- добродушно кивая имъ головой, сказалъ онъ. Есть жидъ правильный, который безъ обману, и есть другой сортъ -- жульническій. Ежели ты, дѣйствительно, работаешь: шоколадомъ или чѣмъ тамъ -- я тебя не трону! Нѣтъ. Но ежели -- Вогопасъ Чивомискамъ Левапъ -- это зачѣмъ же?
ГЕРАКЛЪ
I.
На скамейкѣ лѣтняго сада "Тиволи" сидѣло нѣсколько человѣкъ... Одинъ изъ нихъ, борецъ-тяжеловѣсъ Костя Махаевъ, тихо плакалъ, размазывая краснымъ кулакомъ по одеревенѣлому лицу обильныя слезы, а остальные, его товарищи, съ молчаливымъ участіемъ смотрѣли на него и шумно вздыхали.
-- За что?.. -- говорилъ Костя, какъ медвѣдь, качая головой. -- Божжже-жъ мой... Что я ему такого сдѣлалъ? А?-- "Тезей! Гераклъ"!..
Подошелъ членъ семьи "братья Джакобсъ -- партерные акробаты". Нахмурился.
-- Э... Гмъ... Чего онѣ плачетъ?
-- Обидѣли его, -- сказалъ Христичъ, чемпіонъ Сербіи и побѣдитель какого-то знаменитаго Магомета-Оглы. -- Борьбовый репортеръ обидѣлъ его. Вотъ кто.