-- Гераклъ... Такъ, такъ. Антиной! Дождался. "Достойный рѣзца"... Ну, что-жъ -- рѣжь, если тебѣ позволятъ. Ѣшь меня съ хлѣбомъ!.. Пей мою кровь, скорпіенъ проклятый!
Костя заплакалъ. Всѣ, свѣсивъ большія, тяжелыя головы, угрюмо смотрѣли въ землю, и только толстые, красные пальцы шевелились угрожающе, да изъ широкихъ мясистыхъ грудей вылетало хриплое, сосредоточенное дыханіе.,.
-- Антиноемъ назвалъ! -- крикнулъ Костя и сжалъ руками голову.-- Лучше-бы ты меня палкой по головѣ треснулъ...
-- Ты поговори съ нимъ по душамъ, -- посоветовалъ чухонецъ.-- Чего тамъ.
-- Разсобачились они очень, -- проворчалъ полякъ Быльскій. -- Вчера негра назвалъ эбеновымъ деревомъ, на прошлой недѣлѣ про него же написалъ: сынъ Тимбукту... Спроси -- трогалъ его негръ, что-ли?
-- Негру хорошо,-- стиснувъ зубы, замѣтилъ Костя,-- онъ по русски не понимаетъ. А я прекрасно понимаю, братецъ ты мой!..
Долго сидѣли, растерянные, мрачные, какъ звѣри, загнанные въ уголъ. Думали всѣ: и десятипудовые тяжеловѣсы и худые, изможденные жизнью, легковѣсы..
Жалко было товарища. И каждый сознавалъ, что завтра съ нимъ можетъ случиться то же самое...
ІІІ
Вечермъ Костя опять выслѣдилъ спортивнаго рецензента, и когда тотъ всматривался въ неразгаданное небо, заговорилъ съ нимъ.