-- То-то и оно. A мнѣ, братецъ ты мой, Нева нужна!
-- Еще чего выдумай.
Она съ трудомъ приподнялась на сгибѣ передней ноги и посмотрѣла честными глазами въ мои глаза.
-- Послушай! Если десять мѣсяцевъ тому назадъ императоръ Германіи выходить вдругъ передъ фронтомъ, держа меня подъ уздцы, и говоритъ громогласно, такъ что всѣ слышатъ и я слышу: "Солдаты! Я васъ приведу въ Парижъ! Даю вамъ слово. Не пройдетъ и двухъ недѣль, какъ я буду поить свою лошадь водою Сены!" -- должна я этому вѣрить или нѣтъ?
-- Гм... Конечно, если онъ при всѣхъ даетъ слово...
-- То-то и оно. Жду я честно и аккуратно двѣ недѣли, просыпаюсь утречкомъ ровно черезъ двѣ недѣли и что же! Начинаютъ поить меня -- знаете изъ чего? Изъ ведра около какого-то деревенскаго колодца! Какъ я ни фыркала, ни отворачивалась, ни лягала конюха, это животное все-таки вкатило мнѣ всю порцію. Смолчала я. Затаила обиду. "Нечего сказать, думаю. Сами говорятъ: "вреть, какъ сивый меринъ", a сами-то..."
-- Ну? Далыьше!
-- Хорошо-съ. Проходитъ нѣкоторое время.. Однажды смотрю опять тащитъ меня по шаблону подъ уздцы, опять рѣчь, опять: "Солдаты! Мы идемъ на Калэ, a оттуда прямая дорога на Англію! Не пройдетъ и трехъ недѣль, какъ я буду поить свою лошадь водой изъ Темзы". -- "Ладно, думаю, слыхали". Однако, ты знаешь, сказалъ онъ это такимъ тономъ, что я даже въ сомнѣніе пришла. Все-таки, думаю, императоръ. Не будетъ же онъ врать, какъ... (снова ея голосъ зазвучалъ убійственнымъ сарказмомъ) какъ сивый меринъ!
-- Вамъ нельзя волноваться, -- мягко напомнилъ я.
Она отмахнулась хвостомъ, какъ отъ овода.