-- Отстань. Ну-съ... Такъ что же ты думаешь? Проходить три недѣли, проходить четыре недѣли, -- хоть бы капелька темзинской воды y меня во рту была! Опять надулъ. Два мѣсяца тому назадъ вдругъ опять хватаетъ меня подъ уздцы, тащить куда-то. Сразу догадалась я, въ чемъ дѣло: опять врать ведетъ. И удивительная вещь: почему онъ безъ меня врать не могъ? Почему, когда онъ начиналъ врать, обязательно нужно меня подъ уздцы держать? Вдохновляла я его, что ли? Или думалъ онъ втихомолку все на меня свалить? Рядомъ, моль, стояли -- неизвѣстно, кто изъ насъ двухъ говорилъ. Прямо поразительный человѣкъ... Какъ врать, такъ меня за шиворотъ, -- лучшей ему компаніи не надо.
-- Что же онъ въ третій разъ обѣщалъ?
-- Изъ Невы поить. "Ровно, говорить, черезъ пятьдесятъ дней буду свою лошадь изъ Невы поить". Тутъ, знаешь, даже мнѣ за него стыдно сдѣлалось... Ладно, думаю, всякое дѣло до трехъ разъ дѣлается. Если и въ третій разъ соврешь -- издохну, a докажу, что y меня свои принципы есть, не гогенцоллерновскимъ чета! Подожду пять-десять дней, a тамъ или невскую воду буду пить, или никакую не буду пить!..
-- Ну, и что же?
-- Ты самъ видишь... Полторы недѣли тому назадъ пятьдесятъ дней минуло... И вотъ... я...
Мнѣ стало жаль эту глупую, довѣрчивую лошадь. Я попробовалъ ее урезонить.
-- У насъ невская вода не хорошая. Съ вибріонами.
-- Для меня принципъ важнѣе вибріона!
-- И потомъ не виноватъ же Вильгельмъ, что русскіе не пустили его въ Петроградъ.
-- Не обѣщай!