-- Гм... возразить-то, пожалуй, нечего, -- промямлил задумчиво самоубийца. -- Дело ясное! Как говорится -- не подкопаешься. А если я скажу, чтобы вы выдали моей жене половину заработка... то есть, тысяч пятнадцать? Что вы запоете?
-- Если вы это скажете? А я запою -- ищите себе другого! А я не согласен!! Нет расчета! Я слишком для этого коммерсант!
Коммерсант помолчал и потом, побарабанив по скатерти пальцами, обиженно продолжал:
-- Да, право. Даже обидно... То еле его от воды оттащил, а то он начинает торговаться, как тряпичник. Скажите, что изменилось в вашей жизни за этот час? Только что раньше жена ваша умерла бы с голоду, а теперь она заработает пару тысчонок.
-- А знаете, -- сказал самоубийца, поглядывая на собеседника из-за громадной кости отбивной котлеты, которую он обсасывал, -- если бы жена моя знала о нашем условии, она бы отказалась от денег.
-- Почему? Господи! Почему?
-- Потому что она меня любит. Если бы ей предложили на выбор меня, каков я есть -- нищий, выгнанный с завода за забастовку, попавший под надзор полиции -- или кучу золота -- будьте покойны -- ха-ха! -- она выбрала бы меня.
-- Но раз вы уже утонете, -- рассудительно возразил антрепренер, -- ей уж выбора не будет.
-- Если она узнала бы, что я утонул -- это убило бы ее, -- разнеженно прошептал самоубийца, одним взмахом салфетки утирая жирные губы и крупную слезу в уголке глаза.
-- Однако раньше вы об этом не думали? -- съязвил антрепренер.