-- А вам, барышня, письмецо есть...
-- От кого? -- вздрогнула девица и обернула к Алешке свое ставшее сразу пунцовым лицо.
-- От "него", -- прошептал Алешка, щуря глаза с самым загадочным видом.
-- А... кто... он?.. -- еще тише, чем Алешка, прошелестела девица.
-- Не велено сказывать. Ах! -- вскрикнул он неожиданно (будто прорвался) с самым простодушным глуповатым восторгом. -- Если бы его видели; такой умница, такой красавец -- прямо удивительно!
Девица дрожащими руками взяла письмо... на лице ее было написано истерическое любопытство. Грудь тяжело вздымалась, а маленькие бесцветные глаза сияли, как алмазы...
-- Спасибо, мальчик. Ступай... Впрочем, постой. Вот тебе!
Девица порылась в ридикюле, вынула две серебряных монеты и сунула их в руки доброму вестнику.
Добрый вестник осыпал ее благодарностями, отсалютовал фуражкой и сейчас же деликатно исчез, не желая присутствовать при такой интимности, как чтение чужого письма.
Сидя на противоположной скамье, я внимательно следил за девицей. Бледная как смерть, она лихорадочно разорвала конверт, вынула из него какую-то хитроумно сложенную бумажку, развернула ее, впилась в нее глазами и сейчас же с легким криком уронила ее на пол... Бесцветные глаза девицы метали молнии, но она быстро спохватилась, напустила на себя равнодушный вид, поднялась, забрала свою книгу, сумочку и быстро-быстро стала удаляться.