Я разложил пальто на столе, вынул ножик и выжидательно посмотрел на тяжущихся. Я ожидал, что настоящий владелец, по соломоновскому принципу, упадет на колени и со слезами на глазах, простирая ко мне руки, скажет: "О, не режьте его! О, отдайте его лучше этому человеку!"
Однако оба они стояли и хладнокровно смотрели, как я вертел ножиком, занесенным над распростертым пальто.
В "деле с ребенком" Соломона удержало от раздела ребенка на две части то обстоятельство, что предмет спора был живой. Меня это удержать не могло...
Я аккуратно разделил ножом пальто на две части и, вручив их смазчику и грязному человеку, сказал:
-- Вот вам по справедливости! Ступайте.
Один из них повертел в руках свою половину (именно грязный человек), чему-то усмехнулся, бросил свою часть на пол и ушел, хлопнув дверью.
А смазчик -- теперь я убедился, что он был настоящим владельцем -- положил обе половины пальто на стол и сказал:
-- Пожалуйте за пальто пятьдесят рублей.
-- Как? -- испугался я.
-- Да так. Пальто было новехонькое, а вы его разрезали... Пожалуйте деньги!