Он вцепился в приказчика и стал беспощадно тузить его. По долгу милосердного человека и судьи я бросился разнимать их и сейчас же почувствовал, что сделал это напрасно: оба набросились на меня -- судью и милосердного человека.
Только теперь я понимаю, как трудна деятельность мирового судьи: в один день я потерял пятьдесят рублей и доброе имя, получив взамен этого -- чужого, ненужного мне ребенка и несколько тумаков.
"Царю-то Соломону хорошо было, -- подумал я.-- У него стража была и царская власть... Что ни сделает -- все хорошо".
Теперь я сижу дома и рассуждаю: почему я не удержался на своем месте? Ума у меня не было, что ли? Нет, ум был. Совести? Была и совесть. Сообразительности не хватало? Сколько угодно.
Почему же?
МОКРИЦА
I
Когда я дочитал до конца свою новую повесть, все присутствующие сказали:
-- Очень хорошо! Прекрасное произведение!
Я скромно поклонился. Сзади кто-то тронул меня за плечо.