Лицо у Волкодавского было расстроенное, нахмуренное.

-- А! -- хладнокровно сказал Харлампьев. -- Что же именно?

-- Помните, вы как-то говорили, что вы трудолюбивы... Мне рассказывали о такого сорта вашем трудолюбии, от которого лучше быть подальше. Знаете, что я слышал? Что вы в молодости служили в Харькове почтовым чиновником... И были настолько трудолюбивы, что ни одно простое письмо не доходило до адресата, потому что все марки сдирались, а письма уничтожались. Потом на каком-то денежном пакете вы попались уже серьезным образом и вам пришлось уйти с большими неприятностями... Сидели, кажется, в тюрьме... Как честный человек, я не пустил этот слух дальше, а принес его вам. И, как честный человек, считаю долгом спросить: "Правда ли это? Если это неправда, -- для меня будет особенным удовольствием пожать вашу руку. Если же правда..."

-- Постойте, -- поднимая загадочные глаза на Волкодавского, остановил его трудолюбивый Харлампьев. -- Не надо жать мне руку, а только скажите: от кого вы это слышали?

-- Я этого не могу сказать... Дал слово...

-- Послушайте, -- быстро потирая руки, сказал Харлампьев. -- Почему-то лицо, которое сообщило вам о моем прошлом, взяло с вас слово не называть его? Потому что боялось попасть в ответ? Это могло быть только в том случае, если ваше лицо само выдумало мое прошлое. В таком случае вам стыдно покрывать негодяя. Но я не думаю, чтобы то лицо выдумало. Оно от кого-то слышало -- я в этом уверен. В таком случае оно ничем не рискует, и я ему не причиню никакого вреда.

-- Вы правы, -- сказал прямолинейный Волкодавский. -- Я слышал это от Алексея Михайловича Козубовича.

-- Спасибо. Эй, Марья! Собери-ка мне чемодан. Положи немного белья, папирос и револьвер. Я уезжаю.

-- Куда вы уезжаете? -- спросил, широко открыв глаза, Волкодавский.

-- О, мало ли куда? Я еще и сам не знаю -- куда придется ехать. Трудолюбивый человек должен работать. Ему нельзя сидеть на одном месте. Прощайте! Я вам очень благодарен за сообщение. Я думаю, может быть, вам еще и удастся пожать мне руку. Марья! Не забудь и мой зонтик!