Мы выжидательно обернули друг к другу усталые, истомленные попойкой лица.
-- Пойдем ко мне, -- неожиданно для себя предложил я. -- У меня еще есть дома ликер и вино. Слугу можно заставить сварить кофе.
-- Освежиться? -- спросил юбиляр.
"Как попугай заладил, -- с отвращением подумал я. -- Хоть бы вы все сейчас провалились -- ни капельки бы не огорчился. Все вы виноваты... Не встреть я вас -- все было бы хорошо, и я сейчас бы уже спал".
Единственное, что меня утешало, это -- что Буйносов не написал рецензии, не попал на премьеру в театр, а юбиляр пропьянствовал свой юбилей.
-- Ну, освежаться так освежаться, -- со вздохом сказал юбиляр (ему, кажется, очень не хотелось идти ко мне), -- к тебе так к тебе.
Мы повернули назад и побрели. Буйносов молча, безропотно шел за нами и тяжело сопел. Идти предстояло далеко, а извозчиков не было. Юбиляр шатался от усталости, но тем не менее в одном подходящем случае показал веселость своего нрава; именно разбудил дремавшего ночного сторожа, погрозил ему пальцем, сказал знаменитое: "Не хами!" -- и с хохотом побежал за нами...
-- Вот дурак, -- шепнул я Буйносову. -- Как так можно свой юбилей пропустить?
-- Да уж... Не дал Господь умишка человеку.
"А тебе, -- подумал я, -- влетит завтра от редактора... Покажет он, как рецензии не писать. Будет тебе здорово за то, что я пропустил сегодняшнюю работу и испортил завтрашнее утречко"