Отвратительный старикашка, владелец меблированных комнат, помешанный на чистоте и тишине, встретил нас холодно:
-- Извините, господа. По делу. Вероятно, в душе думаете: "Зачем мы понадобились этой старой скотине?"
Андерс укоризненно покачал головой и хладнокровно сказал:
-- Мы все равно собирались сегодня зайти к вам.
В глазах старика сверкнула радость.
-- Ну? Правда? В самом деле?
-- Да... хотели вас искренно и горячо поблагодарить. Вы знаете, мне приходилось живать во многих меблированных комнатах, иногда очень дорогих и роскошных -- но такой тишины, такой чистоты и порядка, я буду говорить откровенно: нигде не видел! Я каждый день спрашиваю его (Андерс указал на меня) -- откуда Григорий Григорьич берет время вести такое громадное сложное предприятие?..
-- Он меня действительно спрашивал, -- подтвердил я. -- А я ему, помнится, отвечал: "Не постигаю. Тут какое-то колдовство!"
-- Да, -- сказал старик с самодовольным хохотом. -- Трудно соблюдать чистоту, тишину и порядок.
-- Но вы их соблюдаете идеально!! -- горячо воскричал Андерс. -- Откуда такой такт, такое чутье!.. Помню, у вас в прошлом году жил один пьяница и один самоубийца. Что ж они, спрашивается, посмели нарушить тишину и порядок? Нет! Пьяница, когда его привозили друзья, не издавал ни одного звука, потому что был смертельно пьян, и, брошенный на постель, сейчас же бесшумно засыпал... А самоубийца -- помните? -- взял себе, потихоньку повесился и висел терпеливо, без криков и воплей, пока о нем не вспомнили на другой день.