-- А ревнивые супруги! -- подхватил я. -- Помнишь их, Андерс? Когда она застала мужа с горничной -- что было? Где крики? Где ссора и скандал? Ни звука? Просто взяла она горничную и с мягкой улыбкой выбросила в открытое окно. Правда, та сломала себе ногу, но...
-- ...Но ведь это было на улице, -- ревниво подхватил старикашка. -- То, что на улице, к моему меблированному дому не относится...
-- Конечно!! При чем вы тут? Мало ли кому придет охота ломать на улице ноги -- касается это вас? Нет!
-- Да... много вам нужно силы воли и твердости, чтобы вести так дело! Эта складочка у вас между бровями, характеризующая твердость и непреклонную волю...
-- Вы, вероятно, в молодости были очень красивы?
-- Да и теперь еще... -- подмигнул Андерс. -- Ой-ой!.. Если был бы я женат, подальше прятал бы от вас свою же... Ой, заболтались с вами! Извиняюсь, что отнял время. Пойдем, товарищ. Еще раз, дорогой Григорий Григорьич, приносим от имени всех квартирантов самые искренние, горячие... Пойдем!..
Повеселевший старик проводил нас, приветственно размахивая дряхлыми руками. В коридоре нам опять встретилась горничная.
-- Надя! -- остановил ее Андерс. -- Я хочу спросить у вас одну вещь. Скажите, что это за офицер был у вас вчера в гостях... Я видел -- он выходил от вас...
Надя весело засмеялась.
-- Это мой жених. Только он не офицер, а писарь... военный писарь... в штабе служит.