-- Что? Что вы говорите? Муж? Вероятно, о муже? Но подумайте -- ведь вы же сейчас одна? Ведь ваш муж преступник, если такое сокровище, как вы, заставляет быть в одиночестве. Стоит ли думать и вспоминать о таком человеке?
И опять -- удивительно -- она почти поняла его, хотя говорили они на разных языках.
-- Зачем? -- сказала она с неожиданной грустью,-- зачем он умер, оставив меня одинокой, всем чужой тут? Не трогайте мою руку, милый ребенок. Вы знаете, я, вероятно, старше вас... Ну, сколько вам лет? Сколько, а?
Молодому господину, вероятно, было года двадцать два, а ей двадцать четыре. Но он не смог ответить ей на этот вопрос, хотя и видел, что она обращается к нему с каким-то вопросом.
-- Что? -- мучительно переспрашивал он. -- Что?
-- Сколько лет? Ну? Вам! Я спрашиваю: вам?
Она показала пальцем на его грудь и показала пальцами, что хочет узнать цифру его лет.
-- У меня? -- спросил молодой господин. -- Часы? Есть. Еще очень рано. Я вам покажу.
Он вынул плоские золотые часы и протянул их даме. Та наклонилась над циферблатом и с улыбкой показала две цифры.
-- Вот! Десять и одиннадцать. Вам уже есть двадцать один год, а? Вам, вам! Ах, какой вы непонятливый.