-- У меня были обагрены, -- признался молчаливый Работорговцев, обращая к нам расширившиеся от ужасных воспоминаний глаза. -- Однажды я наклонился зашнуровывать ботинок, а кровь так и хлынула из носу на руки. Я, видите ли, полнокровный.
-- Вы, видите ли, не полнокровный, а глупый, -- возразила Настасья Николаевна. -- Ну, хорошо... если вы не совершали преступления, то, может быть, на вашей совести, господа, есть какие-нибудь подвиги?
Подвиги оказались у Новаковича.
-- Есть подвиги! -- заявил он. -- Два. Однажды я, раздеваясь в купальне, услышал крики. Оказалось, что кто-то тонет... Я, как был в ботинках, в белье, бросился в воду и вытащил несчастного.
-- А второй подвиг? -- спросил Шмидт.
-- Да это и есть второй. Первый -- когда я бросился одетый в воду, а второй -- когда я вытащил утопающего.
-- А кто, господа, из вас самый лучший пловец? -- спросила Настасья Николаевна.
-- Я! -- сказал Новакович.
-- Ну это уж слишком! -- возмутился я. -- Откуда вы знаете, как плаваем мы: Шмидт, Работорговцев и я?! Может быть, мы трое плаваем как рыбы!
-- Хорошо, -- язвительно засмеялся Новакович.