ПЛОВЕЦ НА БОЛЬШИЕ РАССТОЯНИЯ
I
Дело было зимой в Петербурге, в трескучие морозы, когда термометр показывал 22° -- вот почему никто не мог поймать и уличить во лжи этого проклятого мошенника Новаковича.
Мы оказались в совершенно беспомощном положении, а Настасья Николаевна не придумала ничего лучшего, как прийти в восторг от подвигов Новаковича.
Мы четверо составляли свиту Настасьи Николаевны -- женщины, которая была более умна, чем проницательна, и более красива, чем умна. Из нас четверых -- трое были скромные, простодушные, честные люди, а четвертый -- Новакович.
Перед камином в гостиной Настасьи Николаевны разостлали пушистый ковер, поставили на двух томах энциклопедического словаря бутылку бенедиктина и рюмки, легли на животы все, не исключая Настасьи Николаевны, и, примостившись поудобнее, стали говорить о том, что кому приходило в голову.
-- Интересно: какой вкус имеет человеческое мясо?-- щурясь на огонь, промямлил молодой Шмидт.
-- Не пробовал, -- ответил Новакович, как будто бы спрашивали об этом именно его, -- лгать не буду: что не пробовал -- то не пробовал...
-- А вот, -- сказала Настасья Николаевна, -- вас здесь четверо мужчин: были ли у кого-нибудь из вас в течение вашей жизни обагрены руки человеческой кровью?
-- Не могу похвастаться, -- отвечал опять назойливый Новакович. -- Чего не было -- того не было.