Гамов (беззаботно). Ах, я и забыл! Меня тут товарищ дожидается... Заговорили вы меня совсем. А впрочем... (Кричит, приложив руку рупором.) Иг-на-тий! Иг-натий! Плыви сюда!
Лизавета Ивановна. Вы с ума сошли? Кого вы там еще зовете?
Гамов. Это мой друг -- мухи не обидит! Вы его, пожалуйста, приободрите. Он в малознакомом обществе теряется. Поручаю его вашему такту и заботливости.
Безобручин (в это время он сходит в воду; ныряет и появляется мокрый, с выпученными глазами среди дам; говорит робко, жалобно). В... в... сущности, mesdames, это предрассудок... Честное слово, предрассудок...
Ольга Пименовна. Что предрассудок?
Безобручин. Да вообще все. Жизнь, знаете, не веселит. Всеобщая дороговизна. В опере вы пели бы...
Гамов. Иди уж, иди. Садись! Вот тебе еще есть что-то... вроде полотенца. (Снимает с перил.) На, закутайся.
Лизавета Ивановна. Какое безобразие! Мое полотенце... Воображаю, что скажут наши мужья, когда вернутся.
Гамов (смеется). Они не узнают, мы им не расскажем. Вот это, господа, Игнатий Безобручин -- промышленник и торговый гость.
Безобручин знакомится, пожимая дамам руки.