Безобручин. В своем ли ты уме?! Замужние, приличные дамы, а мы вломимся в их купалыно -- нате, здравствуйте! Да они такой крик поднимут, что потом неприятности не оберешься. Мужья, суд... Драка.
Гамов. Эх, ты! Гроссбух несчастный! Трусишь? Ну, я поплыву один. Хочешь, приплывай после. Познакомлю. (Сходит со ступенек; ныряет. Через несколько с е кунд мокрая голова его показывается на женской половине, сзади купальщиц; г о ворит, отфыркиваясь.) Mesdames, я должен принести вам свои искренние извинения... гм!
Безобручин, махнув рукой, уходит в раздевальную.
Ольга Пименовна (негодующе). Ай-я-яй!!! Кто это?! Мужчина? Да как вы смеете, негодяй вы этакий?! Вон отсюда! Я побегу, я кликну людей!
Гамов (кротко, рассудительно). Вот вы меня назвали негодяем... Вы, сударыня, пользуетесь преимуществами вашего пола и уверены, что я не буду вас преследовать узаконенным порядком... Да! Вы правы! Я предам этот тяжелый случай забвению.
Лизавета Ивановна. Ольга, что он говорит?! Какой тяжелый случай? Какой?
Гамов. Этот. Да-с. Вы говорите, я совершил преступление... Но какое же? Вы знаете, конечно, что в заграничных курортах мужчины и дамы купаются вместе -- и что же! Никто даже не обращает на это внимания. Dura lex -- sed lex {Закон суров, но это закон (лат.). }, как говорит русская пословица.
Ольга Пименовна (усаживаясь на ступеньку). Какое нам дело до заграницы?! Там это обычай, а здесь, в дачных купальнях, это не принято, не принято!.. Убирайтесь отсюда! Убирайтесь, слышите?
Гамов. Я, конечно, уйду... Но знаете ли вы, знаете ли вы... (Постепенно и незаметно подбирается к ступенькам и примащивается на одну из них, пониже Ольги Пименовны.) Знаете ли вы, что сказал Наполеон, когда его спросили о предках?
Лизавета Ивановна. Нам это совершенно не интересно!