Мы -- любимая мною женщина и я -- вышли изъ лѣсу, подошли къ обрыву и замерли въ нѣмомъ благоговѣйномъ восхищеніи.
Я нашелъ ея руку и тихо сжалъ въ своей. Потомъ прошепталъ:
-- Какъ хорошо вышло, что мы заблудились въ лѣсу... Не заблудись мы -- никогда бы намъ не пришлось наткнуться на эту красоту. Погляди-ка, какимъ чудеснымъ пятномъ на сочномъ темнозеленомъ фонѣ выдѣляется эта бѣлая рубаха мальчишки-рыболова. А рѣка -- какая чудесная голубая лента!..
-- О, молчи, молчи, -- шепнула она, прижимаясь щекой къ моему плечу.
И мы погрузились въ молчаливое созерцаніе...
-- Это еще что такое? Кто такіе? Вы чего тутъ дѣлаете? -- раздался пискливый голосъ за нашими спинами.
-- Ахъ!.
Около насъ стоялъ маленькій человѣкъ въ чесунчевомъ пиджакѣ и въ черныхъ длиннѣйшихъ, покрытыхъ до колѣнъ пылью брюкахъ, которыя чудовищно-широкими складками ложились на маленькіе сапоги.
Глаза непріязненно шныряли по сторонамъ изъ-подъ дымчатыхъ очковъ, а бурые волосы бахромой прилипли къ громадному вспотѣвшему лбу. Жокейская фуражечка сбилась на затылокъ, а въ маленькихъ рукахъ прыгалъ и извивался, какъ живой, желтый хлыстъ.
-- Вы зачѣмъ здѣсь? Что вы тутъ дѣлаете? -- А? Почему такое?