-- А гдѣ же?
-- Да, признаться, деньги у меня припрятаны довольно прочно, только денегъ немного. Вы, собственно, на что разсчитываете, скажите мнѣ, пожалуйста?
-- То-есть, какъ?
-- Ну... что вы хотите взять?
-- Да что жъ!.. Много вѣдь не унесешь, -- сказалъ голосъ съ искреннимъ сожалѣніемъ. -- Сами знаете, дворникъ всегда съ узломъ зацѣпить можетъ. Взяли мы, значить, кое-что изъ столоваго серебра, пальто, шапку, часы-будильникъ, прессъ-папье серебряное...
-- Оно не серебряное, -- дружески предостерегъ я.
-- Ну, тогда шкатулочку возьмемъ. Она, поди, не дешевая. А?
-- Послушайте... братцы! -- воскликнулъ я, вкладывая въ эти слова всю силу убѣжденія. -- Я вхожу въ ваше положеніе и становлюсь на вашу точку зрѣнія... Ну, повезло вамъ, выслѣдили, забрались... Ваше счастье! Предположимъ, заберете вы эти вещи и даже пронесете ихъ мимо дворника. Что же дальше?! Понесете вы ихъ, конечно, къ скупщику краденаго и, конечно, получите за это гроши. Вѣдь я же знаю этихъ вампировъ. На вашу долю приходится рискъ, опасность, побои, даже тюрьма, а они сидятъ сложа руки и забираютъ себѣ львиную долю.
-- Это вѣрно, -- сочувственно поддакнулъ голосъ.
-- А еще бы же не вѣрно! вскричалъ я въ экстазѣ. -- Конечно, вѣрно. Это проклятый капиталистическій принципъ -- жить на счетъ труда... Поймите: развѣ вы грабите? Васъ грабятъ! Вы развѣ наносите вредъ? Нѣтъ, эти вампиры въ тысячу разъ вреднѣе!! Товарищъ! Дорогой другъ! Я вамъ сейчасъ говорю отъ чистаго сердца: мнѣ эти вещи дороги, по разнымъ причинамъ, а безъ будильника я даже завтра просплю. А что вы выручите за нихъ? Гроши!! Вздоръ. Вѣдь вамъ и полсотни не дадутъ за нихъ.