-- Гдѣ тамъ! -- послышался сокрушенный вздохъ. -- Дай Богъ четвертную выцарапать.
-- Дорогіе друзья !! Я вижу, что мы уже понимаемъ другъ друга. У меня дома лежать деньги -- это вѣрно -- сто пятнадцать рублей. Безъ меня вы ихъ, все равно, не найдете. А я вамъ скажу, гдѣ они. Забирайте себѣ сто рублей (пятнадцать мнѣ завтра на расходы нужно) и уходите. Ни заявленій въ полицію, ни розысковъ не будетъ. Это просто наше частное товарищеское дѣло, которое ни кого не касается. Хотите?
-- Странно это какъ-то, -- нерѣшительно сказалъ воръ (если бы я его видѣлъ, то добавилъ бы: "почесывая затылокъ", потому что у него былъ тонъ человѣка, почесывающаго затылокъ). -- Вѣдь мы уже все серебро увязали.
-- Ну, что жъ дѣлать... Оставьте его такъ, какъ есть... Я потомъ разберу.
-- Эхъ, баринъ, -- странно колеблясь, промолвилъ воръ. -- А ежели мы и деньги ваши заберемъ, и вещи унесемъ, а?
-- Милые мои! Да что вы, звѣри, что ли? Тигры? Я увѣренъ, что вы оба въ глубинѣ души очень порядочные люди... Вѣдь такъ, а?
-- Да вѣдь знаете... Жизнь наша такая собачья.
-- А развѣ жъ я не понимаю?! Господи! Истинно сказали: собачья. Но я вамъ вѣрю, понимаете -- вѣрю. Вотъ, если вы мнѣ дадите честное слово, что вещей не тронете -- я вамъ прямо и скажу: деньги тамъ-то. Только вы же мнѣ оставьте пятнадцать рублей. Мнѣ завтра нужно. Оставите, а?
Воръ сконфуженно засмѣялся и сказалъ:
-- Да ладно. Оставимъ.