-- Не обидится ли онъ?.. Человѣкъ пришелъ съ поздравленіемъ, а ему вдругъ деньги суешь. У этихъ рабочихъ людей такое болѣзненное самолюбіе.
-- Это вѣрно. Но просто похристоваться и сейчасъ его выпроводить -- какъ-то неловко... Сухо выйдетъ. Можетъ быть, предложить ему закусить?
-- Пожалуй... Только какъ поудобнѣе это сдѣлать; къ столу его подвести или просто дать въ стоячемъ положеніи.
-- Э, чортъ съ ними, этими штуками!-- воскликнулъ мужъ.-- Смѣшно, право: мы тутъ торгуемся, а онъ тамъ стоитъ въ самомъ неловкомъ положеніи. Неужели я не могу быть почитателемъ старозавѣтныхъ обычаевъ, для которыхъ въ такой великій день всѣ равны?.. Нѣсть, какъ говорится, ни эллина, ни іудея! Пойдемъ.
Ландышевъ рѣшительно вышелъ въ комнату, гдѣ дожидался швейцаръ, и протянулъ ему объятія.
-- А-а, дорогой гость. Христосъ Воскресе! Ну-ка, по христіанскому обычаю.
Швейцаръ выронилъ фуражку, немного попятился, но сейчасъ же оправился и бросился въ протянутая ему объятія.
Троекратно поцѣловались.
Чувствуя какое-то умиленіе, Ландышевъ застѣнчиво улыбнулся и сказалъ гостю:
-- Не выпьете ли рюмочку водки? Пожалуйста, къ столу!