Прикрывъ ротъ рукой, такъ какъ имъ овладѣла икота, смѣшанная съ веселымъ смѣхомъ, -- швейцаръ подумалъ и сказалъ:
-- А въ девятомъ дамочка съ мужемъ живетъ -- такъ прямо памятникъ ей поставить. Какъ мужъ за дверь -- такъ, гляди, каваргардъ на резинахъ подлетаетъ. И ужъ онъ тебѣ меньше цѣлковаго никогда не сунетъ. Ужъ извините-съ!
Онъ игриво ударилъ Ландышева по колѣнкѣ:
-- Понялъ?
Супруги угрюмо молчали. Такой красивый жесть, какъ приглашеніе меньшого брата къ своему столу, сразу потускнѣлъ.
"Меньшой брать" былъ человѣкъ крайне узкихъ, аморальныхъ взглядовъ на жизнь: всѣхъ окружающихъ онъ оцѣнивалъ не со стороны ихъ добродѣтелей, а исключительно съ точки зрѣнія "полтинъ и трешекъ", которыя косвенно вызывались поведеніемъ его фаворитовъ. Это былъ, очевидно, человѣкъ, который могъ ругательски изругать свѣтлый образъ лэди Годива, если бы она была его жилицей, и могъ бы превозносить до небесъ содержательницу распутнаго притона...
О добродѣтеляхъ вообще, о добродѣтеляхъ безотносительныхъ, этотъ грубый человѣкъ не имѣлъ никакого понятія.
-- Жилецъ тоже жильцу розь. Къ одному явишься съ праздникомъ, онъ тебѣ пятишку въ лапу, -- на, разговляйся! А другой, голодранецъ, на угощеніе норовить отъѣхать... А что мнѣ его угощеніе! -- вскричалъ неожиданно швейцаръ, упершись руками въ бока и оглядывая критическимъ взглядомъ накрытый столъ. -- Если я на полтинникъ водки тяпнулъ да на полтинникъ закуски, такъ начхать мнѣ на это? Какой ты послѣ этого жилецъ! Вѣрно? Я генерала Путляхина уважаю, потому это настоящій баринъ: "Кто тамъ пришелъ на кухню?" -- "Швейцаръ съ лѣстницы поздравляетъ". -- "Дать ему зеленую въ зубы и пусть убирается ко всѣмъ чертямъ!" Вотъ это баринъ!
-- Позвольте, -- сказалъ Ландышевъ, вставая. -- Я вамъ тоже дамъ на чай.
-- Отъ васъ? На чай? -- презрительно сморщилъ носъ швейцаръ. -- Развѣ отъ такихъ берутъ? Унизилъ меня, а потомъ -- на чай? Нѣ-ѣтъ, братъ, шалишь. Молода, во Саксони не была! Какая вы мнѣ компанія, а? Шарлы барлы и больше ничего!