-- Вотъ... оно... что! -- съ разстановкой сказалъ Бройдесъ. -- Бѣдная дѣвушка! Вотъ всѣ вы такіе мужчины подлецы: обольстите насъ, бѣдныхъ женщинъ, совратите, опутаете сладкими цѣпями, а потомъ гоняете съ Химическаго переулка на Троицкую, проводя это время въ объятіяхъ разлучницы. Такъ, что ли?
-- Такъ, -- блѣдной улыбкой усмѣхнулся Звѣрюгинъ.
Я усѣлся безъ приглашенія на стулъ и спросилъ:
-- Скажи, у тебя нѣтъ еще какихъ-нибудь друзей, кромѣ насъ?
Онъ понялъ.
-- Есть-то есть, да они или близко живутъ, или уже я все у нихъ узналъ и все имъ возвратилъ, что было возможно. Вы не можете представить, какой я сталь аккуратный: за эти нужные мнѣ три часа въ день я возвратилъ по принадлежности всѣ когда-то взятыя и зачитанныя мною книги, я отвѣтилъ на всѣ письма, на которыя не отвѣчалъ по три года, я возвращалъ долги, вспоминая все до послѣдней копейки! Я просто даже справлялся о здоровьѣ моихъ милыхъ, моихъ дорогихъ, моихъ чудесныхъ друзей! И я теперь обращаюсь къ вамъ: придумайте что-нибудь для моей горничной... Что-нибудь на три часа! Моя фантазія изсякла.
Я подошелъ къ столу, взялъ какую-то книгу и сказалъ:
-- Ладно! Это какая книга? Мопассанъ? Томъ третій? Завтра же пришли мнѣ эту книжку... Слышишь? Мнѣ она очень нужна. Черезъ часъ я ее верну тебѣ. Это ничего, что горничная подождетъ? И ничего, что ты мнѣ пришлешь эту книгу также и послѣзавтра?
-- О, пожалуйста, -- засмѣялся онъ.-- Она, все равно, полуграмотная, моя Катя, -- и въ этихъ дѣлахъ ничего не понимаетъ. Скажи ей, что это корректура, что ли. Ей вѣдь все равно.
V.