И лицо его приняло обиженное выраженіе, какъ у актера, который услышалъ отъ пріятеля, что тотъ не попалъ на его бенефисъ.
-- Неужели не были? Удивительно! Одинъ изъ самыхъ сенсаціонныхъ процессовъ. Интереснѣйшее дѣло! Господа, кто изъ васъ былъ на судѣ?
-- Я... -- несмѣло отозвался Капитанаки.
-- Вы меня тамъ видѣли?
-- Да... видѣлъ. Вы давали показаніе по поводу... друга... вашей жены.
Молодой Дыбовичъ сдѣлалъ рукой торжествующій жесть.
-- Ну, вотъ, ну вотъ... Видите! А вы говорите -- не тотъ Дыбовичъ!.. Зачѣмъ же мнѣ обманывать васъ?
Минута неловкаго молчанія была прервана деликатнымъ Тыринымъ, рѣшившимъ, что необходимо сказать хоть что-нибудь.
-- Ужасная трагедія, -- прошепталъ онъ. -- Вы, вѣроятно, переживали глубокую душевную драму?
-- А еще бы не глубокую! Это хоть кому доведись такая исторія... Жена... Гдѣ жена? Нѣтъ! Вотъ-съ только куски въ чемоданѣ -- извольте вамъ! Получайте! Прямо подохнуть можно. Самое ужасное, что эти идіоты сыщики стали первымъ долгомъ слѣдить за мной... Какъ вамъ это понравится? Положеньице! Я на поѣздъ -- они на поѣздъ, я въ гостиницу -- они; въ гостиницу.