-- Подумайте, а? А тутъ за эти деньги десять разбить можно. Брось, Миша, свой стаканъ... Чего тамъ! Въ кои вѣки разойдешься... Вотъ такъ... Молодецъ. Человѣкъ! Еще полдесяточка.
Нельзя сказать, чтобы у амфитріона былъ видъ беззаботнаго пьянаго кутилы, безразсудно крушащаго все на своемъ пути. Было замѣтно, что онъ не выходилъ изъ бюджета, доставляя себѣ и своему другу только ту порцію удовольствія, которую позволяли средства.
-- Человѣкъ! сколько за посуду?
-- Девяносто копеекъ.
-- Вотъ тебѣ -- видишь, Миша! А ты говорилъ: "пойдемъ въ ресторанъ". Тамъ бы съ насъ содрали... Хо-хо! А тутъ... Девяносто? Получай рубль. Постой... Дай-ка еще стаканъ... Ну, вотъ. Теперь сдачи не надо. Ровно рубль.
Довольный, онъ откинулся на спинку стула и съ благодушнымъ видомъ сталъ осматривать комнату.
II.
Пошептавшись съ товарищемъ, ветеринаръ всталъ, подошелъ къ стойкѣ и спросилъ хозяина:
-- Сколько этотъ увражикъ стоитъ?
"Увражикомъ" онъ назвалъ гипсоваго раскрашеннаго негра высотой въ аршинъ, стоявшаго на стойкѣ и державшаго въ рукахъ какую-то корзину.