-- Ты сейчасъ разсуждаешь, какъ водовозъ! Пять мѣсяцевъ тому назадъ ты говорилъ другое.
-- Э, матушка...
Онъ махнулъ рукой и осѣкся.
-- Что "э, матушка?" Ну, договаривай... Что "э, матушка?"
-- Послушай, человѣкъ ждетъ. Это некрасиво -- пользоваться его подневольнымъ положеніемъ и держать его около себя по полчаса.
-- Пожалуйста, безъ замѣчаній! Вы кричите, какъ носильщикъ. Послушайте, человѣкъ... Закажите мнѣ что-нибудь... Мнѣ все равно...
-- Нѣтъ!! -- ударилъ ладонью по столу молодой господинъ.-- Я эти штуки знаю. Онъ тебѣ притащитъ какую-нибудь первую попавшуюся дрянь, а ты понюхаешь ее, да отдашь мнѣ, а себѣ заберешь мое. Ха! Избалованное дитя! И я, какъ кавалеръ, какъ мужчина, буду давиться дрянью, а ты, слабое, безпомощное, избалованное дитя, будешь пожирать мое, выбранное мною для меня же блюдо?! Довольно!.. Я прошу васъ точно указать по карточкѣ: что вы хотите?!
-- Прощайте! -- холодно сказала Маргарита Николаевна, вставая. -- Я не думала, что придется ужинать съ человѣкомъ, который кричитъ, какъ угольщикъ.
И она быстро пошла къ выходу.
Молодой господинъ вскочилъ тоже и бросилъ на меня взглядъ, полный отчаянія и полный жажды сочувствія. А я ему сказалъ: