Какъ не разбивался Аптекаренокъ въ этомъ узкомъ, скалистомъ колодцѣ, какъ онъ ухитрялся поднырнуть въ какія-то подводныя ворота и выплыть на широкую гладь бухты -- мы совершенно недоумѣвали. Замѣчено было только, что послѣ "рака" Аптекаренокъ становился добрѣе къ намъ, не билъ насъ и не завязывалъ на мокрыхъ рубашкахъ "сухарей", которые приходилось потомъ грызть зубами, дрожа голымъ тѣломъ отъ свѣжаго морского вѣтерка.
Пятнадцати лѣтъ отъ роду мы всѣ начали "страдать". Это -- совершенно своеобразное выраженіе, почти не поддающееся объясненію. Оно укоренилось среди всѣхъ мальчишекъ нашего города, переходящихъ отъ дѣтства къ юности, и самой частой фразой при встрѣчѣ двухъ "фрайеровъ" (тоже южное арго) было:
-- Дрястуй, Сережка. За кѣмъ ты стрядаешь?
-- За Маней Огневой. А ты?
-- А я еще ни за кѣмъ.
-- Ври больше. Что же ты дрюгу боишься сказать, чтолича?
-- Да минѣ Катя Капитанаки очень привлекаетъ.
-- Врешь?
-- Накарай минѣ Господь.
-- Ну, значитъ, ты за ней стрядаешь.