-- Братцы! А ну, покажемъ ему "рака".
Въ этотъ моментъ вся наша ненависть къ нему пропадала -- такъ хорошо проклятый Аптекаренокъ умѣлъ дѣлать "рака".
Столпившіяся, темныя, поросшія водорослями, скалы образовывали небольшое пространство воды, глубокое какъ колодезь... И вотъ вся дѣтвора, сгрудившись у самой высокой скалы, вдругъ начинала съ интересомъ глядѣть внизъ, охая и по-театральному всплескивая руками:
-- Ракъ! Ракъ!
-- Смотри, ракъ! Чорть знаетъ, какой огромадный! Ну, и штука же!
-- Вотъ такъ рачище!.. Гляди, гляди -- аршина полтора будетъ.
Мужичище -- какой-нибудь булочникъ при пекарнѣ или грузчикъ изъ гавани, -- конечно, заинтересовывался такимъ чудомъ морского дна и неосторожно приближался къ краю скалы, заглядывая въ таинственную глубь "колодца".
А Аптекаренокъ, стоявшій на другой, противоположной скалѣ, вдругъ отдѣлялся отъ нея, взлеталъ аршина на два вверхъ, сворачивался въ воздухѣ въ плотный комокъ -- спрятавъ голову въ колѣни, обвивъ плотно руками ноги -- и, будто повисѣвъ въ воздухѣ на полсекунды, обрушивался въ самый центръ "колодца".
Цѣлый фонтанъ, -- нѣчто въ родѣ смерча -- взвивался кверху, и всѣ скалы сверху донизу заливались кипящими потоками воды.
Вся штука заключалась въ томъ, что мы, мальчишки, были голые, а мужикъ -- одѣтый и послѣ "рака" начиналъ напоминать вытащеннаго изъ воды утопленника.