Мы развалились на травѣ, задымили папиросами и стали непринужденно болтать. Бесѣдовали о вѣдьмахъ, причемъ, я разсказалъ нѣсколько не лишенныхъ занимательности фактовъ изъ ихъ жизни. Бонны, обыкновенно, разсказываютъ дѣтямъ о томъ, сколько жителей въ Сѣверной Америкѣ, что такое звукъ и почему черныя матеріи поглощаютъ свѣтъ. Я избѣгалъ такихъ томительныхъ разговоровъ.
Поговорили о домовыхъ, жившихъ на конюшнѣ.
Потомъ бесѣда прекратилась. Молчали...
-- Скажи ему! -- шепнулъ толстый лѣнивый Лелька, подвижному, порывистому Гришкѣ. -- Скажи ты ему!..
-- Пусть лучше Ваня скажетъ, -- шепнулъ такъ, чтобы я не слышалъ, Гришка. -- Ванька, скажи ему.
-- Стыдно, -- прошепталъ Ваня.
Рѣчь, очевидно, шла обо мнѣ.
-- О чемъ вы, дѣтки, хотите мнѣ сказать? -- освѣдомился я,
-- Объ вашей любовницѣ, -- хриплымъ отъ папиросы голосомъ отвѣчалъ Гришка. -- Объ тетѣ Лизѣ.
-- Что вы врете, скверные мальчишки? -- смутился я. -- Какая она моя любовница?