Посмотрѣвъ на меня снизу вверхъ (я былъ въ три раза выше его), онъ съ любопытствомъ спросилъ:
-- Тебѣ тамъ наверху не страшно?
-- Нѣтъ. А что?
-- Голова не кружится?
Я засмѣялся.
-- Нѣтъ, братъ. Все благополучно.
-- Ну, и слава Богу! До свиданья-съ.
Онъ подпрыгнулъ, ударилъ себя пятками по спинѣ и убѣжалъ въ комнату матери.
Эти нелѣпыя замашки въ такомъ благонравномъ мальчикѣ удивили меня. Съ матерью онъ былъ совсѣмъ другимъ. Я понялъ, что хитрый мальчишка надѣваетъ личину въ томъ или другомъ случаѣ, и рѣшилъ при первой возможности разоблачить его.
Но онъ былъ дьявольски хитеръ. Я нѣсколько разъ ловилъ его въ корридорѣ, подслушивалъ его разговоры съ матерью -- все было напрасно. При встрѣчахъ со мной онъ былъ юмористически нахаленъ, подмигивалъ мнѣ, хохоталъ, а сидя съ матерью, трогательно ухаживалъ за ней, читалъ ей книги и, въ концѣ вечера, неизмѣнно говорилъ, съ видомъ заправскаго молодого человѣка: