-- Спасибо, мальчикъ. Ступай... Впрочемъ, постой. Вотъ тебѣ!
Дѣвица порылась въ ридикюлѣ, вынула двѣ серебрянныхъ монеты и сунула ихъ въ руку доброму вѣстнику.
Добрый вѣстникъ осыпалъ ее благодарностями, отсалютовалъ фуражкой и сейчасъ-же деликатно исчезъ, не желая присутствовать при такой интимности, какъ чтенія чужого письма.
Сидя на противоположной скамьѣ, я внимательно слѣдилъ за дѣвицей. Блѣдная, какъ смерть, она лихорадочно разорвала конвертъ, вынула изъ него какую-то хитроумно сложенную бумажку, развернула ее, впилась въ нее глазами и сейчасъ-же съ легкимъ крикомъ уронила ее на полъ... Безцвѣтные глаза дѣвицы метали молніи, но она быстро спохватилась, напустила на себя равнодушный видъ, поднялась, забрала свою книгу, сумочку и быстро-быстро стала удаляться.
Когда она скрылась съ глазъ, я вскочилъ, поднялъ брошенное письмо "отъ него" и прочелъ въ этомъ таинственномъ письмѣ только одно слово:
-- Дура!
Второе лицо Алешки было разгадано.
IV.
Алешка выходилъ изъ сада, распространивъ всѣ свои письма и легкомысленно позвякивая серебромъ въ оттопыренномъ карманѣ.
У входа я поймалъ его, крѣпко схватилъ за руку и прошипѣлъ: