-- Мама, поцѣлуй-ка меня!
-- Ахъ, ты, поцѣлуйка. Ну, иди сюда.
Мишка поцѣловался и, идя на свое мѣсто, въ недоумѣніи вздернулъ плечами:
-- Что тутъ особеннаго? Не понимаю... Полжизни... Прямо -- умора!
НЯНЬКА.
Посвящаю Лидочкѣ Левантъ.
I.
Будучи принципіальнымъ противникомъ строго обоснованныхъ, хорошо разработанныхъ плановъ, Мишка Саматоха перелѣзъ невысокую рѣшетку дачнаго сада безъ всякой опредѣленной цѣли.
Если бы что-нибудь подвернулось подъ руку, онъ укралъ бы; если бы обстоятельства располагали къ тому, чтобы ограбить, -- Мишка Саматоха и отъ грабежа бы не отказался. Отчего же? Лишь бы послѣ можно было легко удрать, продать "блатокаю" награбленное и напиться такъ, "чтобы чертямъ было тошно".
Послѣдняя фраза служила мѣриломъ всѣхъ поступковъ Саматохи... Пилъ онъ, развратничалъ и дрался всегда съ тѣмъ расчетомъ, чтобы "чертямъ было тошно". Иногда и его били, и опять-таки били такъ, что "чертямъ было тошно".