-- А теперь иди, Додикъ, въ дѣтскую. Жарко тутъ, братикъ.
-- А блины-то... будутъ?
-- А для чего же опару ставлю!
-- Ну, то-то.
Уходя, подкрѣпилъ на всякій случай: -- Ты красивая, Марья.
Положивъ подбородокъ на край стола, Додя надолго застылъ въ нѣмомъ восхищеніи...
Какія красивыя тарелки! Какая чудесная черная икра... Что за поражающая селедка, убранная зеленымъ лукомъ, свеклой, маслинами. Какая красота -- эти плотныя, слежавшіяся сардинки. А въ развалившуюся на большой тарелкѣ неизвѣстную нѣжно-розовую рыбу Додя даже ткнулъ пальцемъ, спрятавъ моментально этотъ палецъ въ ротъ съ дѣланно-разсѣяннымъ видомъ... (-- Гмъ!... Соленое).
А впереди еще блины -- это таинственное странное блюдо, ради котораго собираются гости, дѣлается столько приготовленій, вызывается столько хлопотъ.
-- "Посмотримъ, посмотримъ, -- думаетъ Додя, бродя вокругъ стола. -- Что это тамъ у нихъ за блины такіе?..."
Собираются гости...