-- Господи... Такъ что жъ изъ этого? Обрѣжу тебѣ ихъ по краямъ, -- будутъ четырехугольные...
-- И со сметаной...
-- Такъ можно безъ сметаны, чудачина ты!
-- Такъ они тѣстяные!
-- А ты какіе бы хотѣлъ? Бумажные, что ли?
-- И... не сладкіе.
-- Хочешь, я тебѣ сахаромъ посыплю?
Тихій плачъ переходитъ въ рыданіе. Какъ они не хотятъ понять, эти тупоголовые дураки, что Додѣ блины просто не нравятся, что Додя разочаровался въ блинахъ, какъ разочаровывается взрослый человѣкъ въ жизни! И никакимъ сахаромъ его не успокоить.
Плачетъ Додя.
Боже! Какъ это все красиво, чудесно началось -- все, начиная отъ опары и вкуснаго блиннаго чада -- и какъ все это пошло, обыденно кончилось: Додю выслали изъ-за стола.