-- А чѣмъ же лучше, если отца нѣтъ? По моему, хуже...
-- Ахъ ты, кочерыжка! Тебя-то иногда отецъ за ухо дернетъ, а меня накося! Никакой отецъ не дернетъ.
Этотъ поваренокъ умѣлъ устраиваться въ жизни. Никогда мнѣ не случалось видѣть человѣка, который бы жилъ съ такимъ комфортомъ и такъ независимо, какъ этотъ поваренокъ. Однажды я признался ему, что не люблю его.
-- Удивилъ! -- захохоталъ онъ. -- А я не только тебя не люблю, но плевать хотѣлъ и растереть.
Я, молча, ушелъ, и про себя рѣшилъ: лѣтъ черезъ тридцать, когда я выросту, этотъ мальчишка вылетитъ изъ нашего дома.
Глава III. Торговля.
Въ первый день на открытіи ресторана было много народа: священникъ, дьяконъ, наши друзья и знакомые. Всѣ ѣли, пили, и, чокаясь, говорили:
-- Ну... дай Богъ. Какъ говорится.
-- Спасибо, -- повторялъ, кланяясь всѣмъ растроганный отецъ. -- Ей Богу, спасибо.
Я сидѣлъ возлѣ него и знакомые спрашивали: