Пришелъ отецъ.
-- Ну, сказалъ толстый купецъ. -- Теперь за здоровье вашего наслѣдника. Дай Богъ, какъ говорится.
Я почувствовалъ себя героемъ.
-- А что, -- сказалъ я поваренку послѣ обѣда, -- а они за мое здоровье пили.
-- Удивилъ, -- пожалъ плечами этотъ неуязвимый мальчишка, -- да мнѣ мать вчера чуть голову не разбила водочной бутылкой -- и то ничего.
На другой день ресторанъ открыли въ 12 часовъ утра. Было жаркое лѣто и вся пустынная улица съ рядомъ мелкихъ домишекъ дремала въ горячей пыли. Отецъ сидѣлъ на крыльцѣ и читалъ газету. Въ половинѣ третьяго всталъ, полюбовался на вывѣску "Венеціанскій карнавалъ", и пошелъ распорядиться насчетъ обѣда.
Въ этотъ день въ "Венеціанскомъ карнавалѣ" не было ни одного гостя.
-- Ничего, -- сказалъ отецъ вечеромъ: -- еще не привыкли.
-- Да кому же привыкать, -- возразила мать. -- Тутъ вѣдь и народу нѣтъ.
-- Зато и конкурренціи нѣтъ! А въ центрѣ эти рестораны, какъ сельди въ бочкѣ. И жалко ихъ и смѣшно.