И немцы (грустно повествует Гоголь) схватили за руки и ноги Пирогова.
Напрасно силится он отбиваться. Эти ремесленники были самый дюжий народ и поступили с ним так грубо и невежливо, что, признаюсь, я никак не нахожу слов к изображению этого печального события.
Ничто не могло сравниться с гневом и негодованием Пирогова. Одна мысль о таком ужасном оскорблении приводила его в бешенство. Он летел домой, чтобы, одевшись, оттуда идти прямо к генералу, описать ему самыми разительными красками буйство немецких ремесленников. Он разом хотел подать и письменную просьбу в главный штаб. Если же назначение наказания будет неудовлетворительно, тогда идти дальше и дальше.
Но все это как-то странно кончилось: по дороге он зашел в кондитерскую, съел два слоеных пирожка, прочитал кое-что из "Северной пчелы" и вышел уже не в столь гневном положении.
А вечером попал на одно общественное собрание; с удовольствием провел вечер и даже отличился в мазурке".
* * *
Ну, разве это не Россия? Высеченная, слопала два слоеных пирожка в виде социализма и диктатуры пролетариата и пошла танцевать на пролетарский вечер, которых, кстати сказать, в Петрограде развелось видимо-невидимо.
Съели мы пару слоеных пирожков, протанцевали на пролетарском балу очень мило "кохано ку", а обломки прутьев из спины... это уже будем таскать завтра...
Впервые рассказ был опубликован в газете "Новости дня" (Москва) No 23 от 22(9) апреля 1918 г. (уточнено Сергеем Сокуренко. В печатном издании было указано: Чертова перечница, 1918, 9 ноября, No 3.).