Вы все делали с готовностью: тащили ли неизвестно почему затребованные с вас узлы с бельем, рояли, сапоги -- или же, пойманные красноармейцами во время прогулки на Приморском бульваре, -- покорно брели вы в своих мило сшитых костюмах грузить на станцию уголь.
Да что там долго говорить -- миллионов в пятьдесят вскочила вам советская власть, да и нервов она истрепала на столько же.
Итого сто миллионов. И если бы большевики продержались еще 2-3 месяца -- они вам стоили бы еще столько же.
Но тут вышел этакий курьез: пришла Добровольческая армия и в пух и прах разметала грабителей ваших, угнетателей ваших, разбойников ваших...
Сколько миллионов осталось в ваших карманах благодаря Добровольческой армии? Правда, она свой подвиг совершила не только ради вас -- великолепных, туго набитых желудков, но -- все равно -- вы на этом свои достатки и животишки спасли.
И вот наступает воскресенье -- День Добровольческой армии... Что вы дадите ей? Отделаетесь ли какой-нибудь сотней тысяч рублей или вдруг неожиданно явите красное, человеческое, радостно бьющееся сердце в складках желтого непроходимого жира? Отдадите ли ей жалкие гроши, завалявшуюся мелочь в кармане или отделите десятую, десятинную -- больше и не надо -- часть спасенных вами благодаря Добровольческой армии капиталов?
Клянусь вам, что Добровольческая армия бескорыстна -- она не уполномочивала меня писать вам это "открытое письмо", но я просто сам хочу раскусить вас: что же вы такое -- русские ли, порядочные, платящие свои неоплатные долги люди или сытые коровы в стойлах, которые, конечно, не принесут сами своему усталому хозяину в согнутом копыте ведро надоенного из собственного вымени молока -- на то они и глупые, жирные коровы.
Коров доят, но их не уважают; корову, если она брыкается при этом, угощают пинком ноги, но за человеческий стол ее рядом с собой не посадят...
Итак -- не хочу пока до понедельника, до вторника -- одним словом, до результата подсчета думать о вас, дорогие буржуи, плохо. Прижимая руку к сердцу, умоляю вас: докажите, что вы прежде всего дети измученной, страдающей России, а потом уже -- богатые буржуазные человечки.