-- Конечно, ваше дело, -- согласился редактор. Вам видней. Что это у вас на спиртовке греется?
-- Замерзавшие мальчики старых годов. Уже лет пять, как на них никакого спросу. Ну, они и валялись зря. А теперь, знаете, мы их отогреваем, и расчудесно они у нас бегающих на передовые позиции мальчиков изображают. Двадцать восьмой номер уже нынче бежит. И ничего такому мальчишке не требуется. Никакого антуражу, который для польской усадьбы или встречи с волками требуется. Посыпешь его, младенца Божьего, снежком, сунешь ему в руки монтекристо [Монтекристо -- мелкокалиберное ружье.] -- и гони на передовые позиции. Вам не потребуется?
-- Нет, уж... увольте. А вот встреча раненого в лесу со стаей волков, -- это взял бы.
-- Извольте. Уложим. Алешка, упакуй! Дам даже новый вариантик: сначала он встречается с волками, и те его не тронули, а потом приходят немцы и раздевают его. Мораль-то, а? Немцы, дескать, хуже волков.
-- Шрапнели сюда входят? -- спросил редактор.
-- Четыре шрапнели, чемодан один, ну, и остальная мелочь, конечно, -- пулеметы там, скорострелки разные. Алешка! Не забудь вниз метели положить, чтобы волков не раздавить.
-- Папаша! А волков которых положить, -- которые с зелеными глазами?
-- Ну, конечно! "Глаза их сверкали зеленым фосфорическим светом" -- ясно, кажется, сказано!
Редактор стал прощаться.
А руки за столом так и мелькали, сдирая прошлогодние одежды с тряпочных тел и напяливая новые -- австрийские, германские и польские.