Сидят прямо, с поднятыми головами и неподвижными глазами, и взгляды этих спокойных глаз, как шпаги, скрещиваются с беспокойными, красными от бессонницы глазами повелителя Германии.
-- Здравствуйте, здравствуйте господа, -- развязно раскланивается Гогенцоллерн. -- Я вас вызвал сюда, чтобы спросить... этого, как его...
-- Что вы хотели у нас спросить? -- цедит сквозь зубы англичанин.
-- Этого... хотел спросить... как вы поживаете?
-- Мы-то? -- смеется русский искренним, рассыпчатым смехом. -- Мы живем, можно сказать, хорошо. Дай Бог и впредь так. Бога гневить нечего. Сытно и нескучно живем. Вы как?
-- Мы живем замечательно, -- после некоторого колебания говорит Гогенцоллерн.
-- Это -- неопределенно, -- острит бойкий француз. -- Что значит: "Живем замечательно"? Замечательно хорошо или замечательно скверно?
-- Почему же нам жить скверно? -- передергивает плечами Гогенцоллерн. -- Всюду одерживаем победы, всюду берем верх.
Молча, без улыбки глядят на Гогенцоллерна союзники. Только глаза их смеются.
-- Значит, вы побеждаете? -- хладнокровно переспрашивает англичанин.