-- Да пойдем! Чего ты, чудак, стесняешься? -- слышался голос Еропегова.
-- Уверяю же тебя, что неудобно. Ну, как это так вдруг, ни с того ни с сего, явиться к незнакомому человеку знакомиться! -- доносился до меня другой голос.
-- Пустяки! Он тобой очень интересуется. Я так много рассказывал ему о тебе. Ты ему доставишь только удовольствие! Расскажешь два-три анекдота -- посмеемся. Раздевайся! Тут запросто.
-- Да почему ему так хотелось со мной познакомиться?
-- Ну, как же! Он тоже стихи пишет...
Дверь отворилась, и на пороге показался оживленный Еропегов, таща за руку конфузливо упиравшегося черного человека с кривыми ногами и мрачным, унылым взглядом впалых глаз.
-- Вот он, проказник! Насилу приволок... Ффу!.. Познакомьтесь, господа!
Демкин застенчиво пожал мою руку и сел, скривив голову набок.
-- Вот, брат, тот Демкин, о котором я говорил. Стихи пишет! Поэт.
Поэт сконфузился и занялся своими ногами: одну подвернул под кресло, а на носок другой стал пристально смотреть, будто не веря глазам, что он еще обладает этой частью тела.