Руки решительно затрудняли его: сначала он сложил их на коленях, непосредственно за тем перенес их на грудь и, в конце концов, подпер одной рукой бок, а другой стал обмахивать лицо, покрасневшее от уличного холода.
-- Вы действительно пишете стихи? -- спросил я, желая ободрить его.
-- Пишу, -- отвечал он надтреснутым голосом.
-- Только так, для себя...
Этот человек трогал меня до слез своим жалостным видом. Я решительно недоумевал: зачем Еропегов притащил его?
-- Нет ты, брат, расскажи лучше анекдотик какой-нибудь. Изумительно анекдоты рассказывает, -- обратился ко мне оживленный, веселый Еропегов. -- Право, расскажи!
Демкин потупил голову и гудящим, унылым голосом покорно начал:
-- Один купец пришел в ресторан. Видит -- висит клетка с соловьем. "Сколько, -- говорит, -- стоит". -- "Триста рублей". -- "Зажарьте".
-- Этот анекдот мне известен, -- сказал я. -- Купец, когда зажарили, сказал: отрежьте на три копейки. Да?
-- Да, да, -- кивнул головой Демкин. -- А то другой анекдот есть: армянин застал жену с приказчиком на диване. Они целовались, и он...